Мне будет не хватать этого моего sketchbook, восьмого по счету, так же как и седьмого, шестого, пятого и всех предыдущих четырех. Это не произведение искусства, из тех, где каждая страница выглядит картиной сама по себе: здесь есть торопливые зарисовски ТАРДИСа с чьей-то футболки в метро, в усталый воскресный вечер, с понятным дрожащим качеством. Но также в ней практически все лето: бесконечные облака, зарисованные в ожидании автобуса чьи-то кроссовки, рыбы-koi, стикеры с случайными строками из совершенно случайных песен, наклеенные поверх неудачного портрета (внезапно, лицо говорит глазами), маково-красные зонты двух, никак иначе не связанных между собой кафе, карты, псы (игрушечные и нет), десять разных рук. Шелковичные чернила. Построенный на цвете язык. Костюмы с местного фестиваля.

Новая sketchbook лежит рядом, ей еще предстоит получить имя и номер. Но даже если завтра температура всё ещё под тридцать, и небо столь же выцвевшее как и сегодня, до перезаштопанной облаками синевы, настоящее лето завершиться на этой, восьмой обложке, осязаемом рубеже времени, кольце окаменевшей древесины, белом между двумя черными линиями.