18:48 

Быт.

One morning you wake up to realize that all that you want is to turn the world around silent.

18:53 

Слова

Случайно восстановленная странным сбоем сервера фраза в "черновиках". Четыре месяца разницы.
"Я хочу сказать тебе о небе" - говорит она.
Так много и так мало. Так неожиданно, и так вовремя.
Словно одно из тех посланий, что иногда отправляют в будущее, надеясь, что потомкам будет необходимы это знание, эта мудрость, эта память о том, кем они - мы - были.

18:03 

Люди

- Это не о том, чтобы просто делать хорошую работу. - Сказал Стеф, каким-то странным образом фокусируясь в этой точке, в этой минуте. - Не о том, чтобы просто создавать что-то красивое. Но о том, чтобы делать хорошую работу и создавать что-то красивое, и продолжать находить в себе силы делать и создавать дальше. В этом весь фокус, - в том, чтобы продолжать полет.

16:11 

Смерть.

Сегодня - о смерти.

Старый профессор умер в феврале, прожив долгую жизнь, любил и был любим, занимался интересным делом, держал на себе проекты. Был ответственным и при этом невероятно добрым, достойным человеком. Умер легко и в общем-то, это была хорошая смерть хорошей жизни, кроме того как сильного его будет нехватать.

Профессор-путешественник умер две недели спустя. Пролетав тридцать с чем-то лет по различным конференциям от Японии до Бразилии, редко бывая дома больше чем на два месяца, постоянно соавторничая из-за этого своего пятнистого расписания, но все будучи хорошим организатором с памятью на тысячу и три детали, он готовился к уходу на пенсию в конце этого лета. Умер нелепо, от болезни.

Мариуш умер в начале июня, - просто так умер, непонятно от чего, был найден в парке без следов насилия. Словно тот диплом, что он писал десять лет и защитил лишь зимой этого этого года, был талисманом, сдерживающим что-то страшное в отдалении. Это была непонятная, нелепая, совершенно внезапная смерть человека, слишком для нее юного и слишком, вероятно, уязвимого несмотря за свои "недосорок".

От нашей небольшой группы осталось трое, но все - занятые в других местах. И маленькая станция в середине высокой башни, где-то между уровнем наблюдений и рестораном, спрятанная в серпантине лестницы без окон, с замурованными дверями в небо, с молнияим где-то там, в высоте. Второй пентиум, куча проводов, звук ветра. Больше тридцати лет наблюдений, врядли сейчас кому-то интересных и кем-то востребованных. В лабораторию на четвертом этаже, где хранится архив, придут люди и вычистят ее изнутри, что будет с этими данными неизвестно. Это - четвертая смерть.

03:06 

Реальный мир.

Я знаю про этот город одно: в нем есть мужчины, не стыдящиеся плакать, услышав звуки гитары в вечернем метро.

01:12 

Выдуманные люди.

"I'm the guy who bakes cookies for the Dark Side."

11:55 

Книги.

Маленькое и тихое, счастье может быть тысячей разных явлений. Прогулкой, взглядом в закат, объятием любимого человека. Может быть свершением, может быть просто горячей ванной или кусочком тишины.

Мое, одно из немногочисленных, это дочитывать книгу в пятом часу утра, за один, непрерывный путь вдоль строчек.

00:44 

Люди.

Из-за устных опечаток вчера пытались получить шредингирову визу вместо шенгенской.
А было бы славно, если бы первая существовала. Последняя, она делает некоторые границы открытыми, а первая, она границ вообще не замечает.

04:53 

Слова.

Если гнет к земле и сутулит плечи - представьте, что за спиной у вас два крыла.
Не стрекозиных, невесовых, а вполне тяжелых, таких чтобы с костью и кожей.
Чтобы крылья, как рюкзак подорожний, выпрямляли спину,
И взгляд путешествовал в небо.

16:59 

Он шел в Танелорн, вечный город. Ища, как и все до него, покоя в городе замшелых руин и задумчивых темных каналов, что по осени полняться золотых листьев.
Он шел в Танелорн, вечный город, он видел его в снах, он бредил им наяву, и в кошмарах город всегда ускользал от него, живя на горизонте.
Он шел в Танелорн, вечный город. Бессмертный, как и он сам, город не оставит его одиноким.
Он шел в Танелорн, вечный город. Через препятствия, что были легки как мираж, и тяжелей глубочайшей вины. Пески поющих пустынь, леса из хризолитовых мечей, крошечные города, где жители не знают бессмысленности.
Препятствия меняли его, он переживал жизнь за жизнью, сбрасывая и обрастая новой кожей, историей, обликом и пристастиями, но

Он шел в Танелорн, вечный город. Ничего не могло остановить его на этом пути.

И дошел.

Он посмотрел вокруг. Коснулся проросших мхами руин. Вдохнул запах далеких золотых листьев. Город, конечно, изменился, как и он сам, но... дом. Наконец-то дома.

Шедший мимо прохожий заметил застышего человека явно не из этих мест, и сделал логический вывод. Не лишенный определенного сосрадания, прохожий решил слегка помочь новичку, введя его в курс дела.

- Добро пожаловать в Клетку, берк. Вижу, ты первый раз в Сигиле...

Дом - это не место окончательного покоя. Это место, откуда начинаются все дороги.

16:06 

Реальный мир.

Церкви здесь открыты только на службу, поэтому даже встреча с Богом только по расписанию. Как поход к дантисту.

20:31 

Слова.

Есть писатели, которые способны написать одну-единственную стоящую вещь. После этого либо блок, либо слава ударяет в голову, либо какая-то иная трагедия в жизни.
Но когда читаешь их, эти одни-единственные стоящие строки, в которых талант этих людей сконцентрирован так сильно, что каждое слово как вспышка,
становится не особо важным, писали ли они что-то еще.

Потому что, когда тебе это было необходимо, эти строки были здесь, рядом с тобой.

22:42 

Поиск смыслов.

Мое ощущение счастья похоже на хрупкое стекло. Легко ломается, и осколки заседают надолго, продолжая ранить.

00:37 

Небо.

Небо прижалось к земле. Потемнев облаками, налилось тяжестью, пугая кошек и птиц. Все ниже и ниже, в прежде безмятежной синеве багровея от натуги и кашляя далекими молниями.

Люди смотрели с тревогой. Люди готовили зонтики и новые пророчества о конце света, который был - буквально - рукой подать до горизонта. Небоскребы, словно последние гордые стражи, готовили пики громоотводов. Кто-то рисовал необычайно мрачный, напряженный день. Кто-то хватался за сердца, размазанный по стенкам кровеносных сосудов подскочившим на три скачка вприпрыжку давлением. Кто-то признавался в любви, кто-то прятал просыхающее белье, кто-то ждал дождя, но никто не мог избежать этого дрожащего, напряженного неба.
Кошки прятались в подвалы, птиц прибивало к земле.

А где-то вверху, продавливая слой облаков как шаткую раскладушку спал Атлант.
Впервые за тысячелетия небо держало уставшего Атланта, не давая ему упасть.
Атлант был тяжелым, куда тяжелей чем континент, но небо ничем этого не выдавало, и аккуратно, одну за другой собирало звезды на прикроватный ночник.

08:49 

Слова.

Мне становится удивительным тот мир, в котором идеализм автоматически приравнивают к фанатизму.

19:12 

Бред.

Чем больше я смотрю на разного рода страшилищ и андедов в доспехах с черепами и на тронах из костей, тем больше мне думается, что с эстетической точки зрения немертвого такие доспехи и троны равнозначны изображению обнаженной натуры для живых. Врядли тот же самый устрашающий мрачный эффект, который данные кости предположительно производят на еще живущих.

01:11 

Кошки.

Кошки мурлыкают сердцем.

00:12 

Поиск чувств.

Настроение какое-то муммитроллье.

Заткнула раковину на кухне одиноким носком и полчаса пускала в ней кораблики из яичной скорлупы и старых-старых автобусных билетов.

07:50 

Выдуманные миры.

В одной далекой стране одним из наказаний для преступника, совершившего не какое-то мелкое правонарушиние, но что-то ужасное, была амнезия.
Лишенного памяти человека, - с новым именем, с новой, невинной личностью, практически полностью потерявшего особенные навыки - выбрасывали в поиск, ничего не объясняя.
Природное любопытство. Естественное желание понять свое место в этом мире, о большей части котором преступник мало что помнил. Описанный многократно поиск амнезиака в компании найденных по дороге друзей. Вы читали эти истории несколько раз.
Идя по следам своего прежнего "я". Видя - новым, эмпатическим взглядом, - все преступления, что прежнее "я" когда-то свершило. Видя все последствия, что их предыдущее "я" принесло в жизни своих жертв и не понимая - поначалу - их враждебности.

"Мое имя Сиэрн. Я не лорд Сеграйв, но был им."

Конечно, иногда этот метод давал осечку - новая личность становилась такой же безразличной и жестокой как и предыдущая. Но обычно работал. И считался менее гуманным, чем смертная казнь.

04:07 

Реальный мир.

Старик-на-Перекрестке останавливает меня и говорит "Жизнь - удивительная штука."
Он работал почтальоном, и в этом странном прямоугольном мире в его обязанность в том числе входили письма к краснощекому духу зимы.
Не было понятно, отвечал ли он на них или только читал, но один случай даже сейчас его тревожит.
Он помнит его, памятью не меньше чем в пятнадцать лет: кто-то просил на Новый Год, как подарка, смысла в жизни. Старик-на-Перекрестке, даже спустя все эти годы, помнит это письмо.

Жизнь - удивительная штука. То, как люди помнят других людей, то, как люди продолжают что-то значить для нас после того, как они перестали быть этим значением даже сами для себя, является непредсказуемым феноменом. Словно осколок зеркала Снежной Королевы застревает в случайном прохожем, заставляя фрагменты иных людей быть частью нас.

Миражи Видений

главная