Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:12 

Выдуманные люди.

"I'm the guy who bakes cookies for the Dark Side."

11:55 

Книги.

Маленькое и тихое, счастье может быть тысячей разных явлений. Прогулкой, взглядом в закат, объятием любимого человека. Может быть свершением, может быть просто горячей ванной или кусочком тишины.

Мое, одно из немногочисленных, это дочитывать книгу в пятом часу утра, за один, непрерывный путь вдоль строчек.

00:44 

Люди.

Из-за устных опечаток вчера пытались получить шредингирову визу вместо шенгенской.
А было бы славно, если бы первая существовала. Последняя, она делает некоторые границы открытыми, а первая, она границ вообще не замечает.

04:53 

Слова.

Если гнет к земле и сутулит плечи - представьте, что за спиной у вас два крыла.
Не стрекозиных, невесовых, а вполне тяжелых, таких чтобы с костью и кожей.
Чтобы крылья, как рюкзак подорожний, выпрямляли спину,
И взгляд путешествовал в небо.

16:59 

Он шел в Танелорн, вечный город. Ища, как и все до него, покоя в городе замшелых руин и задумчивых темных каналов, что по осени полняться золотых листьев.
Он шел в Танелорн, вечный город, он видел его в снах, он бредил им наяву, и в кошмарах город всегда ускользал от него, живя на горизонте.
Он шел в Танелорн, вечный город. Бессмертный, как и он сам, город не оставит его одиноким.
Он шел в Танелорн, вечный город. Через препятствия, что были легки как мираж, и тяжелей глубочайшей вины. Пески поющих пустынь, леса из хризолитовых мечей, крошечные города, где жители не знают бессмысленности.
Препятствия меняли его, он переживал жизнь за жизнью, сбрасывая и обрастая новой кожей, историей, обликом и пристастиями, но

Он шел в Танелорн, вечный город. Ничего не могло остановить его на этом пути.

И дошел.

Он посмотрел вокруг. Коснулся проросших мхами руин. Вдохнул запах далеких золотых листьев. Город, конечно, изменился, как и он сам, но... дом. Наконец-то дома.

Шедший мимо прохожий заметил застышего человека явно не из этих мест, и сделал логический вывод. Не лишенный определенного сосрадания, прохожий решил слегка помочь новичку, введя его в курс дела.

- Добро пожаловать в Клетку, берк. Вижу, ты первый раз в Сигиле...

Дом - это не место окончательного покоя. Это место, откуда начинаются все дороги.

16:06 

Реальный мир.

Церкви здесь открыты только на службу, поэтому даже встреча с Богом только по расписанию. Как поход к дантисту.

20:31 

Слова.

Есть писатели, которые способны написать одну-единственную стоящую вещь. После этого либо блок, либо слава ударяет в голову, либо какая-то иная трагедия в жизни.
Но когда читаешь их, эти одни-единственные стоящие строки, в которых талант этих людей сконцентрирован так сильно, что каждое слово как вспышка,
становится не особо важным, писали ли они что-то еще.

Потому что, когда тебе это было необходимо, эти строки были здесь, рядом с тобой.

22:42 

Поиск смыслов.

Мое ощущение счастья похоже на хрупкое стекло. Легко ломается, и осколки заседают надолго, продолжая ранить.

00:37 

Небо.

Небо прижалось к земле. Потемнев облаками, налилось тяжестью, пугая кошек и птиц. Все ниже и ниже, в прежде безмятежной синеве багровея от натуги и кашляя далекими молниями.

Люди смотрели с тревогой. Люди готовили зонтики и новые пророчества о конце света, который был - буквально - рукой подать до горизонта. Небоскребы, словно последние гордые стражи, готовили пики громоотводов. Кто-то рисовал необычайно мрачный, напряженный день. Кто-то хватался за сердца, размазанный по стенкам кровеносных сосудов подскочившим на три скачка вприпрыжку давлением. Кто-то признавался в любви, кто-то прятал просыхающее белье, кто-то ждал дождя, но никто не мог избежать этого дрожащего, напряженного неба.
Кошки прятались в подвалы, птиц прибивало к земле.

А где-то вверху, продавливая слой облаков как шаткую раскладушку спал Атлант.
Впервые за тысячелетия небо держало уставшего Атланта, не давая ему упасть.
Атлант был тяжелым, куда тяжелей чем континент, но небо ничем этого не выдавало, и аккуратно, одну за другой собирало звезды на прикроватный ночник.

08:49 

Слова.

Мне становится удивительным тот мир, в котором идеализм автоматически приравнивают к фанатизму.

19:12 

Бред.

Чем больше я смотрю на разного рода страшилищ и андедов в доспехах с черепами и на тронах из костей, тем больше мне думается, что с эстетической точки зрения немертвого такие доспехи и троны равнозначны изображению обнаженной натуры для живых. Врядли тот же самый устрашающий мрачный эффект, который данные кости предположительно производят на еще живущих.

01:11 

Кошки.

Кошки мурлыкают сердцем.

00:12 

Поиск чувств.

Настроение какое-то муммитроллье.

Заткнула раковину на кухне одиноким носком и полчаса пускала в ней кораблики из яичной скорлупы и старых-старых автобусных билетов.

07:50 

Выдуманные миры.

В одной далекой стране одним из наказаний для преступника, совершившего не какое-то мелкое правонарушиние, но что-то ужасное, была амнезия.
Лишенного памяти человека, - с новым именем, с новой, невинной личностью, практически полностью потерявшего особенные навыки - выбрасывали в поиск, ничего не объясняя.
Природное любопытство. Естественное желание понять свое место в этом мире, о большей части котором преступник мало что помнил. Описанный многократно поиск амнезиака в компании найденных по дороге друзей. Вы читали эти истории несколько раз.
Идя по следам своего прежнего "я". Видя - новым, эмпатическим взглядом, - все преступления, что прежнее "я" когда-то свершило. Видя все последствия, что их предыдущее "я" принесло в жизни своих жертв и не понимая - поначалу - их враждебности.

"Мое имя Сиэрн. Я не лорд Сеграйв, но был им."

Конечно, иногда этот метод давал осечку - новая личность становилась такой же безразличной и жестокой как и предыдущая. Но обычно работал. И считался менее гуманным, чем смертная казнь.

04:07 

Реальный мир.

Старик-на-Перекрестке останавливает меня и говорит "Жизнь - удивительная штука."
Он работал почтальоном, и в этом странном прямоугольном мире в его обязанность в том числе входили письма к краснощекому духу зимы.
Не было понятно, отвечал ли он на них или только читал, но один случай даже сейчас его тревожит.
Он помнит его, памятью не меньше чем в пятнадцать лет: кто-то просил на Новый Год, как подарка, смысла в жизни. Старик-на-Перекрестке, даже спустя все эти годы, помнит это письмо.

Жизнь - удивительная штука. То, как люди помнят других людей, то, как люди продолжают что-то значить для нас после того, как они перестали быть этим значением даже сами для себя, является непредсказуемым феноменом. Словно осколок зеркала Снежной Королевы застревает в случайном прохожем, заставляя фрагменты иных людей быть частью нас.

02:10 

Времена года

Только зимой получается
Оставить окно приоткрытым
И слышать движение ветра.

10:02 

Эволюция сознания.

Я хочу вернуться в тигриный дом к Л. и Е., хотя не знаю даже, есть ли еще этот дом.

Желание вернутся имеет мало чего общего с ностальгией - даже если это место еще существует, мне не будет печально не увидеть его прежним, разве что только все изменилось в очень худшую сторону.
Скорее наоборот - желание вернуться сплетено с желанием посмотреть изменилось ли что-то, осталась ли я по-прежнему безучастным зрителем или способна внести что-то свое в происходящие там истории (если те еще существуют, конечно).

Иногда мне думается, что все там будет теперь просто и понятно. Что в конце концов перейдет какой-то рубеж позволяющий подняться над лабиринтом, и увидеть его вместо путанницы - четким, расчерченным планом. Однако, помня сколько раз то место умело заставать врасплох, ни в чем нет уверенности.

Но не похоже, что сбудется.

22:50 

Реальный мир.

Фотографировать мне нельзя. Когда начинаешь смотреть на мир через рамку фотообъектива мир становится неожиданно драгоценным. И все, - от теней, похожих на спящих кошек, до неба, вышитого трассами самолетов, - внезапно становится важным и единственно существующим.

"- Тут же было на тысячу фотографий?!
- Ну... было".

Так, если бы рамка фотографии - это четкий, прямоугольно очерченный предел, за которым больше ничего нет. Ни мира, ни цвета, ничего.

22:41 

Творчество.

Что-то такое грекомифологическое.

01:49 

Реальный мир

Пройти ночь не тоже самое, что просто провести ее не смыкая глаз.
Город, вечером лихорадочно-усталый, постепенно переходит на ночное дыхание - отдельные ноты людей, среди замусоренных улиц идущих, как азбука Морзе, точками и тире перебежек. Фонари, на самом деле, светят нам лишь несколько часов, а большая часть их времени отдана небу: иногда мне кажется, что они - это такое странное отражение галактик в атмосфере. Самая безлюдная середина ночи недаром называется глухим часом - тишина отсутствия людей давит на уши, словно ватные затычки, так, словно слух не может существовать без поддерживающего его фонового звука суеты и существования. Глухонемота мира заставляет обостряться зрение, да так, что начинаешь видеть несуществующее в сброшенной городом дневной коже мусора и теней.

И утро встречаешь, словно проплывая на египетской ладье мертвых через мрак, пристаешь к новому, неизвестному берегу.

Миражи Видений

главная