02:00 

Мир.

Три случайных мысли в день.

Снег - это возможность сделать пространство, все, сколько хватает взгляда, видимым.

Изучали сегодня halftone и stochastic screening. Первое - это синхронная координация миллионов цветных вееров, отданный им приказ остановиться в единый миг. Второе - огромная стая крошечных птиц, заполняющая собой контуры цвета.

Особенно прекрасны сегодня были кошки, прячущиеся в работе абстракционистов: среди ломанных линий и умопомрачительных текстур - пятно живого серого света.

Оказывается, можно серьезно напугать окружающих, начав говорить на том же языке, что и они.

19:54 

Творчество.

Mountains

Lost between peaks, the sun is slowly fading,
Walking its way down, down to transparent forests.
Thin threads of footsteps, spread like a spider web,
Are marking it's way through wistful mists.
Bird songs are long gone, hushed by darkness
And last leaves are trembling on bitter winds -
Bright yellow flags in a war of years.
Just like sun, all is surrounded by darkness
And only mountains are still here.
Our memories, written in stone.

Неожиданное в обыденном - это когда понимаешь, как лирично может быть скучное вроде бы задание по типографии написать что-нибудь о какой-либо букве ("М" в данном случае) в 75 слов.

01:01 

Творчество.

Skyrunner
Так и хочется добавить "Эй, Skywalker, догоняй"


04:44 

Небо.

Payne Grey

Для синего есть десяток слов, есть десяток слов для зеленого, желтого, красного, розового, лилового, коричневого, белого и даже черного. Только для серого, сегодняшнего серого их так мало.
Два слова, Payne Grey, там где небо течет жидкой акварелью, техникой мокрого-на-мокрого. Так кисточкой, полной краски, проводят по влажному листу. Линии расплываются, вспучиваются, перетекают в облака - белесые на сером, слои и слои, пока робкие два оттенка слабо-оранжевого и столь же слабо-синего не исчезают окончательно. Это небо лишено однородности, но в языке нет правильных слов для всех его оттенков: для синего неба есть, для зеленого есть, ксть для желтого, красного, розового, лилового, коричневого, белого и даже черного.
Это, сегодняшнее небо, из тех что отказывается быть определенным в обозначения.
Серое на сером - впервые в городе идет снег. Мокрое на мокром, он превращается в дождь где-то на уровне моей головы, и падает вниз, и заставляет небо двоится в лужах, и миниатюрные атлантиды скрываться под слоем свежей, чистой еще слякоти. Так что теперь уже две линии текут до горизонта, и я, в своих промокших до щиколотках ботинках, как никогда напоминаю себе корабль, идущий ко дну.
Но знаешь что? Корабли не сдаются до последнего.
Потому что читаю книгу, пишущую о людях 1905 года. Как они жили там, без холодильников и с домохозяйками, как работали, как ездили в гости, как ссорились, как любили. Такая бытовая, совершенно обыденная жизнь, но видится более незнакомой чем жизнь инопланетян на какой-нибудь Центавре, или василисков в какой-нибудь пещере. Это совсем другой мир, и я продолжаю думать, думать через весь мой Payne Grey, серую мою боль, отрешенную как дождевые капли, как же изменился мир за каких-то сто четыре года. И как сильно я хочу увидеть, как он изменится за следующие сто четыре. Чем он станет. Какого цвета будет в нем зимнее небо.
Корабли идут вперед, даже если в трюмах полно воды. Откачивают сырость из туфлей, греют пальцы, прыгают через лужи, не сдаются до последнего.
И даже после этого, наверное, не сдаются.

00:47 

Слова.

Осень и яркие дни зимы - времена наибольшего естественного контраста. Оранжевое на синем, черное на белом.
Глаз тянется к цветовым парам, а сердце тянется следом.

07:39 

Поиск смыслов.

"- Слова," - сказала Элисон в пятницу. Был полдень, но в зале было темно, словно в поздний вечер. - "А точнее буквы, - это ваше здание, ваше жилье. Смысл и пространство для его обитания создается пустотой между стенами."

07:31 

Образ.

Ночами снится снег.
Не пушистый и белый, не сказочный, не волшебный. Обычный бытовой снег середины зимы, когда слои уже слежались в твердый, тяжелый покров и загрязнились всем чем только можно. Стылое небо, безликое и серое.
Под многометровым снегом город, и над снегом почему-то радуга.

00:46 

Горечь.

Получила второй диплом.
Теперь у меня целых два бесполезных высших образования.
Ура.

09:56 

Эволюция сознания.

Композиция - это умение отсекать лишнее из картины мира.

02:16 

Образ.

Осень - это время, когда начинаешь узнавать упавшие листья в лицо.

02:15 

Мир.

Словом вчерашнего дня было "flourish". Дерек произнес его не менее тридцати раз, упорно отказываясь называть завитушку на экране просто объектом. Удивительно было видеть, как буквально с каждым повторением, смешливое значение этого слова теряло себя, становясь затасканным и чуть ли не смущенным - ровно до того момента как вновь оказалось смешным.

Когда идешь по улицам линия фонарей действительно напоминает нить светящихся бусин. На фоне глубокого медного заката очертания школы - как силуэты кораблей в Саргассовом море: молчаливые и покинутые.

01:38 

Быт.

Голоса города.

В кафешке, где-то за спиной и, потому, невидимый кто-то. Его голос глубок, как человека, привыкшего часто и подолгу разговаривать, и немного раскатист и гулок, как громовой отзвук. Кто-то рассказывает, как родился он в Германии, как мотался между Мюнхеном и Лондоном всю юность, как заканчивал университет в Техасе "когда это было что-то, чем можно было гордиться" по специальности архитектуры; как в их первом офисе в Лос-Анжелесе мебель была из списанных голливудовских декораций "офиса архитектора" (а были на выбор еще врача и адвоката), и как потом, полугодом позже, в Осло та же контора занимала два этажа. Он рассказывает о своей семье - матери и отце-военнослужащем, чья родня ему почти неизвестна; он рассказывает о том, как им, восьми основателям и компаньонам, в семидесятые было уже по тридцать и какими бесконечно далекими им виделись идеи тогдашней молодежи, поскольку фирма преуспевала. И что лишь двое из них умудрились пробиться сквозь ранний успех к настоящему времени, потеряв самоубитыми и утонувшими в выпивке шестерых. Это человек-альманах, на каждой странице которого здания встают вырезанными из бумаг рельефами.

В трамвае, где-то впереди и, потому, невидимый кто-то. Его голос глубок, как человека, привыкшего часто и подолгу разговаривать, и немного раскатист и гулок, как громовой отзвук. Кто-то рассказывает что-то, в воздух уходит бесконечный поток малоосмысленных слов, среди которых лишь изредка узнаешь отдельные в лицо. Ужасает, когда начинаешь вслушиваться, выразительная монотонность повествования, - без отдыха, без запинки, без перерыва, как у автоматического диктора радио, настроенного на невидимую волну. Он вещает в пространство на острове звука среди неловкого, молчащего моря людей словно Робинзон, так и не дождавшийся корабля, в одном предложении сочетая стыдливость, чаек и ненависть к, возможно, всему миру.

По телефону женский голос убеждает кого-то в своей злобности; ребенок спрашивает, почему трамвай не ездит как автобус, кто-то с отдавленной кем-то ступней чертыхается без стеснения; между магазинов ходишь как между фонарей - от одной песни к другой, - и все это, вместе с гудками машин и редким звуком ветра, что касается деревьев, создает свой собственный город, в котором люди - не более чем декорации.

00:32 

Люди.

Удивительно, как предоставленные сами себе люди могут смешиваться, разделяясь.
Общее собрание второкурсников и первокурсников, большой зал, в свободном порядке расставленные столы.
Второкурсники немедленно сгруппировались за одним из них. Практически все там, хотя мест мало, а второкурсников много; закрытая наглухо крепость, откуда можно смотреть только в одном направлении.
Первокурсники разделились на тех, кто посещал абитуриентские курсы, и тех, кто нет - тоже, по принципу знания лиц. Полукруг возле одной из стен; линия кочевников, с прищуром смотрящая на крепость.
Оставшиеся первокурсники разбиваются по принципу возраста, так как далеко не все здесь сразу после школы. Отдельные бродячие монстры в этой странной заколдованной стране.

Что удивительно, так это то, как плавно, как естественно происходит такое разделение. Каких-то колебаний на этот счет нет вообще, как будто все отрепетированно заранее, отчего зал напоминает витраж, - крепость, кочевники, бродячие монстры, - сложившийся сам по себе.

09:54 

Эволюция сознания.

A friendship can't be without fear. If you forgot about that fear you lose a frienship really, really fast.

00:25 

Выдуманные люди.

A home.
I started to break when had thought about This Place as a home for the first time. Is is nothing but a faceless room in a faceless complex about two kilometers under the ground level. Somewhere, I don't even know where. Don't know who built it, don't know what real purpose it serves. The building deprived of personality and so do this room, - just like tens of other rooms down the corridors. It is cleaned regulary and yet, every time upon returning from a daily course, I unvoluntarily search for scrabbles or scratches left last time.
I never find any. The whole place resets every midnight, and the new countless day is just the same as a previous one. The same obstacle course from nine to five which I can run now blindfolded, the same battle droids with signs "The Enemy" stamped on holographic faces, always the same. The same grey doors, stairs, electric shocks, killer blades, places to get food and water.
And no exit. I started to break and called This Place a home.

Sometimes I really think that I had to escape by the only other exit which I have. But under antiseptic shower, which washes away a blood of droids so strangely human on taste, I can close my eyes and pretend to feel, even for a moment, a real rain.

00:21 

Небо.

Из того, что произошло совсем недавно, забылось уже многое. Но это хочется сохранить: вчерашнее небо после дождя.
Оно началось за пятнадцать минут до полудня: опустевшие улицы и тронутые кармином сумерки "и-утро-и-вечер" посреди вроде бы ясного дня.
Продолжилось невероятной грозы ливнем, серебряной прошивкой облаков молниями, заблудившимися мыльными пузырями в водостоках.
И завершилось широким мазком необыкновенно чистого белого цвета, полосой, мостом через все небо - с далекими, невидимыми, но где-то существующими радугами.

04:14 

Книги.

Перечитывая Олди поняла, что несмотря на всё хорошее, в последних из прочитанных книг начинают раздражать две вещи:
Бесконечные "!?", создающие впечатление истеричного вскрика.
И антиклиматические окончания.

То, что никакой схватки, битвы и трагедии, несмотря на всю опасность, не будет, уже становится предсказуемым.

00:22 

Реальный мир.

Это действительно Мидланд. Единственный, кажется, в городе индустриальный район с цистернами, дымящими трубами в много обхватов толщиной, свалками и то ли силосными, то ли водонапорными башнями, - и уходящие куда-то в деревья улицы. Татуированные граффити заборы топчутся на околицах спящих районов, и в кошачьей колыбели транспортной развязки одиноко царапают небо верхушками небоскребы.
Каждый раз, когда я проезжаю через этот район (а всегда получается почему-то именно проезжать; привет-пока трехминутной обстановки), от названия сжимается сердце. Не знаю почему, но постоянно ожидаю увидеть "Путник, остановись. Здесь начинается Серединный Мир".


В этом районе вообще много чудных названий.
Никогда не думала, что увижу улицу Цепь Пандоры, однако вот она. И сразу думается: если есть цепь Пандоры, то возможно она для сковывания тех несчастий, что вырвались из ее же ящика. Как какое-то прикосновение к мифологии параллельного мира, где Змей был выгнан из Рая Адамом и Евой за попытку посадить там яблоню.

09:16 

Творчество.

Путь на Запад.

(рада тому, что это почти совсем-совсем рендер, и обработка там только по цветовому балансу, немного контрасту и совсем чуть-чуть яркости эффекта; это так же можно назвать "я нашла две новые функции и восемь новых кнопок")

00:26 

Поиск смыслов.

Интересно вдруг мне стало, что было бы если бы человек не был "венцом природы". Что если бы существовал другой класс существ еще более совершенных чем млекопитающие и идущие следом за ними по эволюционной таблице.
А то рептилоидную расу представить легко, а вот их (если не съезжать в клише типа Х-мутантов) - сложновато.
Пока получается лишь то, что их температура тела должна варьироваться в куда большем диапазоне чем наша.

Миражи Видений

главная